Мин_ресурсыОпубликовано в журнале «География», № 4/2014  Н.Н. Клюев, доктор геогр. наук, ведущий научный сотрудник Института географии Российской академии наук. Природные ресурсы, которыми издавна славилась российская территория, и ныне остаются «палочкой-выручалочкой», обеспечивающей выживание и даже развитие России (правда, весьма «неустойчивое» развитие) в условиях перманентного кризиса последних десятилетий. Экспорт минерального сырья обеспечивает 65—70% валютной выручки страны, для сравнения: в СССР в 1980-е годы — 40—54% (Арбатов, 2005) и половину доходов федерального бюджета.

Природные ресурсы. Возобновимые

Природные ресурсы. Возобновимые

В настоящее время на мировом рынке хорошо востре

Вывоз древесины из России

Вывоз древесины из России

Добыча минеральных ресурсов

Добыча минеральных ресурсов

 

бованы лишь российские природные ресурсы. Другие факторы производства — труд и капитал — не представляют для этого рынка особой ценности. Отсюда вытекают и место России как ресурсообеспечивающей зоны планеты, и первостепенная (стратегическая) значимость природно-ресурсного комплекса в хозяйстве страны, и приоритетность в российской научной сфере наук о Земле, включая географию и геоэкологию.

 

Природно-ресурсный и природно-экологический потенциал

Россия — одна из немногих в мире «самодостаточных» в природно-ресурсном отношении стран, что создаёт все предпосылки для её «устойчивого развития». На огромной российской территории сосредоточены мирового значения минеральные ресурсы (табл. 1), более половины чернозёмных почв мира, почти четверть мировых лесов, 10% речного стока планеты. Более 25% мировых запасов пресной воды находится в «колодце планеты» — оз. Байкал. Воду из Великих озёр или, например, Балатона пить уже нельзя. В Байкале сосредоточена бОльшая часть (до 80%) питьевой воды мира.

Экономист В.К. Симчера (1998), сопоставляя величины природного капитала и национального богатства России, отмечает, что в мире нет другой такой страны, где разрыв между стоимостью природных ресурсов и стоимостью накопленного имущества был бы столь велик. В России ещё очень много не вовлечённых в хозяйственный оборот ресурсов, которые не воплощены пока в то или иное «имущество».

Таблица 1

Положение России в мировом минерально-сырьевом комплексе,

% от мира в целом, начало 2000-х гг.

Минеральные ресурсы Запасы Добыча
Нефть

9,7

14,2

Газ

30,4

19,8

Уголь

15,6

4,5

Уран

5,5

7,0

Железо

28,0

8,0

Медь

3,5

4,9

Никель

11,8

24,5

Золото

8,0

5,0

Серебро

10,0

2,3

Платина

12,5

15,9

Палладий

31,4

44,3

Алмазы

30,0

24,0

Составлено по данным: Кузык, 2006; Россия и страны мира, 2012

 

К числу важнейших ресурсов России относится её территория. География исходит из признания самоценности территории вне зависимости от её «наполненности» полезными ископаемыми, лесом и другим природным сырьём. Плохих, «недоходных» мест на Земле нет, есть лишь неверное их использование. Например, бедный минеральными ресурсами район может иметь ценное биологическое разнообразие, рекреационные ресурсы, уголки первозданной природы, чистую воду, воздух, быть эффективной транзитной территорией, геополитическим буфером, пространственным резервом будущего. Территория — это важнейший элемент нашего историко-культурного и природного наследия, а также поле для экономического, политического, военного, экологического манёвров.

Понятие экономической стратегии было органически чуждо всем постсоветским правительствам, их маловразумительная региональная политика привела к мощной региональной асимметрии, гипертрофии двух столиц и немногих других «полюсов роста» с оголением огромных территорий, к запустению и даже одичанию периферии.

В отечественной географической литературе до сих пор встречается нигилистическое отношение к территории. «Она объявляется лишней, признаются положительными процессы, «оголяющие» территории, разрушающие с огромным трудом созданную на ней инфраструктуру, ставящие в катастрофическое положение миллионы людей, которые вынуждены покидать обжитые края» (Котляков, Тишков, 2011).

Рациональная региональная политика и в местах, представляющихся сегодня неперспективными, должна поддерживать достойный уровень жизни человека, иначе неизбежно их дальнейшее запустение, массовый исход населения, деградация человеческого потенциала. Брошенные места, одичавшие ландшафты — это также провокация для геополитических конкурентов. Повторное вовлечение этих земель в хозяйственный оборот потребует затрат, сопоставимых с затратами на первоначальное освоение территории.

Если богатство территорией и другими природными ресурсами способствует устойчивому развитию России, то неблагоприятное физико- и экономико-географическое положение затрудняет его. Огромная северная территория, отнюдь не компактной конфигурации, обделённая выходами к открытым и незамерзающим морям, требует много энергетических ресурсов для преодоления холода и расстояний. Грамотной территориальной политикой «бремя пространства и бремя природы» ослабляется, а экономико-географическое положение улучшается. Кратчайший путь из Европы в стремительно растущий Китай и другие страны Восточной Азии лежит через нашу территорию. Более 100 лет назад, когда строили Транссиб, морские судовладельцы из Англии и США были в панике, опасаясь грозного конкурента в лице российских железных дорог. Однако до сих пор наши «тихоходные» железные дороги (скорость на которых в 5 раз ниже, чем в США) проигрывают морскому транспорту. Современные технологии и методы организации перевозок позволяют сделать их скоростными и надёжными. Наблюдаемое ныне уменьшение ледовитости арктических морей открывает благоприятные перспективы круглогодичной навигации по Северному морскому пути. Перенос главной транспортной магистрали Евразии на нашу территорию значительно улучшит российское экономико-географическое положение.

Наша страна располагает единой электроэнергетической и нефтегазовой системой — густой сетью линий электропередачи, магистральных газопроводов (170 тыс. км), нефте­ и продуктопроводов (70 тыс. км). В будущем на этой основе может быть создана единая энергосистема Евразии, центром которой станет Россия. Это позволит получать доходы от транзита энергоресурсов, усилит геополитическое значение страны — её возможность влиять на ход глобальных процессов.

Наряду с колоссальными природными ресурсами Россия обладает планетарного значения пространственно-экологическим потенциалом, под которым понимаются так называемые «геоэкологические услуги» — природные механизмы самоочистки среды от загрязнений, синтеза и деструкции органического вещества, поддержания глобального круговорота воды. Эти механизмы обеспечивают чистоту воздуха, воды, биоразнообразие, значение которых в системе жизненных ценностей общества постоянно возрастает. Экологически значимые характеристики России отражены на рис. 1.

Планетарно-экологическое значение имеют: российские леса (занимающие 45% территории страны), переувлажнённые земли и болота (22%), которые регенерируют атмосферный кислород и выступают геохимическими барьерами для загрязнителей; крупнейший на Земле массив неосвоенных, «диких» земель (почти 2/3 территории); 60% годового речного стока — талый сток — самая ценная часть водных ресурсов мира (Алексеев, 2012), поскольку криосфера Земли — «эффективная химчистка», где происходит самоочистка воды. Российская территория — район компенсации глобальных загрязнений и нарушений природы, экологический донор многих национальных экосистем. Мир активно осваивает «экологический ресурс» России (бесплатно использует!). Сопоставление имеющихся экологических ресурсов с российским вкладом в деградацию природной среды показывает, что Россия — крупнейшая экологическая держава1.

 

1 Клюев Н.Н. Россия на экологической карте мира // География, № 47/2001.

 

Проблема изученности природно-ресурсного комплекса

Несмотря на масштабную разведку месторождений полезных ископаемых в советские годы (программу разведки советских недр можно сравнить с ядерной и космической), геологическая изученность территории страны, отвечающая современным требованиям, не превышает 40% (Думнов, Борискин, 2010). Степень разведанности недр сильно различается по территории — от 50—60% на Урале до 1,2—8,4% в Восточной Сибири, на Дальнем Востоке и на шельфах прилегающих морей (кроме шельфа Сахалина). Средняя изученность российского шельфа составляет 0,24 погонных м на 1 км2. Это в 8 раз меньше изученности американского шельфа Чукотского моря и в 16 раз — норвежского шельфа Северного моря.

В постсоветские годы темпы опустошения российских недр опережают прирост их запасов. Так, за 2000—2005 гг. прирост разведанных запасов к добыче составил (в %): уран — 56, уголь — 83, железо — 13, медь — 30, никель — 21, золото — 54 (Бавлов, 2006). Е.А. Козловский отмечает, что минерально-сырьевая база большинства полезных ископаемых за последние 15 лет сократилась, несмотря на уменьшение объёмов добычи: олова (на 90%), вольфрама (80), свинца (на 60%). Глубокое разведочное бурение в стране сократилось с 5299 тыс. м в 1990 г. до 1252 тыс. м в 2011 г. Разбалансированность минерально-сырьевой базы Л.В. Оганесян выявляет путём сопоставления объёмов эксплуатационного и разведочного бурения на нефть. Если их соотношение в 1990 г. составляло 6:1, то в 2006 г. — 11:1 (рис. 2). Темпы отработки месторождений опережают темпы геологоразведочных работ. 70% геологоразведочных работ проводят иностранные нефтесервисные компании, что создаёт угрозу национальной безопасности.

В пореформенной России не только земные недра, но и другие природные компоненты и комплексы обделены вниманием исследователей. Затраты на картографическую службу в стране составляют 7 долл. на км2 в год (США — 116 долл., Франция — 281, Великобритания — 615, Швейцария — 1439 долл.). За 1990-е годы была полностью утрачена метеорологическая и природно-ресурсная спутниковые группировки, они начали восстанавливаться лишь в 2009 г. Число гидрологических постов уменьшилось с 4481 в 1986 г. до 3084 в 2006 г., а пунктов наблюдения за загрязнением поверхностных вод суши соответственно с 3295 до 1815. На 30% сократилось число пунктов наблюдения за морской средой (Бедрицкий, 2004). Недостаточен уровень лесоустроительных работ. Развалена почвенная служба страны (Добровольский, Зайдельман, 2004). Редко проводятся геоботанические обследования земель.

 

Проблемы рационального использования природных ресурсов

Отличительной географической особенностью российского природно-ресурсного комплекса было и остаётся почти полное территориальное несовпадение мест размещения населения и ресурсов (исключение — почвенно-климатические ресурсы). На Сибирь и Дальний Восток (20% населения) приходится 70% природно-ресурсного потенциала без учёта сельскохозяйственных ресурсов (Приваловская, Рунова, 1980). Это обстоятельство определяет главную проблему освоения минеральных сокровищ страны: дорогая их добыча в условиях «ледяных изотерм», отсутствия дорог, инфраструктуры и трудовых ресурсов, а также дорогая транспортировка добываемого сырья к потребителю.

Истощение крупных месторождений, ухудшение качественной структуры запасов актуализируют давнюю проблему добывающей индустрии — потерю полезных компонентов при добыче. Коэффициент извлечения нефти в России снижается и ныне составляет 0,35, то есть 65% нефти остаётся в недрах. Стоимость добычи нефти многократно возрастёт, либо она безвозвратно теряется. В 1980-е годы СССР занимал лидирующие позиции в области новых методов увеличения нефтеотдачи. Из табл. 2 видно, что США наращивали коэффициент извлечения нефти, а в нашей стране он снижался.

Таблица 2

Коэффициент извлечения нефти в СССР (России) и США

Страна

1960 г.

1990 г.

2000 г.

СССР (Россия) 0,51 0,39 0,28

(2001 г.)США0,29

(1965 г.)0,350,41

Составлено по данным: Лавёров, 2006

В постсоветское время политика нефтяных компаний направлена на выборочное извлечение наиболее продуктивных запасов, что ведёт к значительной их потере. В России почти прекратились исследования в области эффективных технологий нефтедобычи, свёрнуто и производство соответствующего оборудования.

Обостряется проблема комплексного использования минерального сырья и утилизации отходов. Например, сегодня в России на нефтяных промыслах сжигается от 20 до 50 млрд м3 попутных нефтяных газов в год (Алдошин, 2012) — ценного химического сырья. В результате выбросы на факельных установках твёрдых загрязняющих веществ в атмосферу достигают до 12% выбросов страны.

После существенного спада 1990-х гг. добыча невозобновимых минеральных ресурсов в России к 2010-м годам почти достигла советского уровня (рис. 3), а по некоторым позициям и превысила его. Исключение составляет добыча нерудных стройматериалов, сократившаяся за 1990—2010 гг. в 2 раза. Причина этого — сильное сокращение промышленного, транспортного и жилищного строительства, ибо промышленность стройматериалов работает на внутренний рынок. В противоположность этому добыча топливно-энергетических ресурсов, руд чёрных и цветных металлов, химического сырья в значительной степени ориентирована на экспорт, что и определяет положение России в качестве сырьевой кладовой мира, его «бензоколонки» и «кочегарки».

За годы реставрации капитализма в России существенно усилилась экспортная ориентация добывающей индустрии (табл. 3, 4). Минеральное сырьё на мировом рынке стоит недорого. Эффективность внешней торговли возрастает по мере переработки добытых ресурсов, а Россия экспортирует сырьё большей частью в исходном состоянии. Экономически выгодно вывозить излишки — то, что не требуется национальному хозяйству. В то же время вывозимые из России, например, минеральные удобрения отнюдь не лишние для неё. Их применение на 1 га российской пашни в сельскохозяйственных предприятиях сократилось с 88 кг в 1990 г. до 39 кг в 2011 г. (в 1999 г. оно опускалось до 15 кг). Это предопределяет не только будущие низкие урожаи, но и деградацию почв.

В процессе вывоза природных ресурсов из страны, по сути, экспортируется и ассимиляционный потенциал природных ландшафтов — их способность противостоять хозяйственным воздействиям. Низкий уровень платежей отечественных экспортёров за энергию, землю, минеральное сырье, загрязнение окружающей среды означает присвоение и беспошлинный вывоз экологического ресурса страны — ренты от пользования «геоэкологическими услугами».

Таблица 3

Добыча и экспорт нефти, газа, угля и железной руды в России

 

Полезные ископаемые 1993 г. 2000 г. 2005 г. 2011 г.
Нефть, млн т
Добыча

354

324

470

512

Экспорт

80

145

253

244

Доля экспорта в добыче (%)

22,6

44,7

53,8

47,7

Газ природный, млрд м3
Добыча

618

584

641

671

Экспорт

96

194

207

187

Доля экспорта в добыче (%)

15,5

33,2

32,3

27,9

Уголь, млн т
Добыча

306

258

299

335

Экспорт

20

44

80

111

Доля экспорта в добыче (%)

6,5

17,1

26,8

33,1

Железная руда, млн т
Добыча

76

87

95

104

Экспорт

10

19

18

28

Доля экспорта в добыче (%)

13,2

21,8

18,9

26,9

Составлено по данным: Рос. стат. ежегодник, 1994; Рос. стат. ежегодник, 2012

 

Таблица 4

Производство и экспорт минеральных удобрений в России, млн т

Показатели 1990 г. 2002 г. 2008 г. 2011 г.
Производство

16,0

13,6

16,3

18,8

Экспорт

4,9

12,2

14,1

17,5

Доля экспорта в добыче (%)

30,6

89,7

86,5

93,1

Составлено по данным: Долгинова, 2009; Рос. стат. ежегодник, 2012

 

Россия — крупнейший в мире экспортёр природного газа, а уровень газификации, например, Сахалинской обл. (газодобывающего региона) составляет 9%, в сельской местности этот показатель намного ниже. За рубеж вывозится подавляющее большинство (до 90%) производимого в стране алюминия, меди, никеля, цинка при сильном падении внутреннего потребления продукции цветной металлургии, которая облагораживает экономику, делает её структуру более прогрессивной. СССР потреблял свыше 10% мирового алюминия, современная Россия — в 10 раз меньше, потребление меди снизилось в 8 раз, никеля — в 12 раз (Кашин, 2009). В СССР производилось 8 тыс. т в год редкоземельных элементов, в современной России — 2—3 тыс. т (Савельева, 2011). Редкоземельные металлы используются в солнечной энергетике, оптоэлектронике, лазерной промышленности, производстве ЭВМ, то есть в отраслях — катализаторах научно-технического прогресса.

На фоне усиливающейся эксплуатации российских недр, отрасли хозяйства, базирующиеся на возобновимых ресурсах, за постсоветский период сократили производство (рис. 4). Устойчивое развитие подразумевает постепенную замену невозобновимых природных ресурсов возобновимыми.

Ежегодно запасы торфа в России увеличиваются на 260—280 млн т, а добывается лишь 1% прироста (Бессмертных, Зайченко, 2012). Российские торфяные болота аккумулируют колоссальное количество метана, это стратегический ресурс — энергетические «консервы» для будущих поколений. Вовлечение в эксплуатацию торфяных ресурсов актуально и сегодня, учитывая уровень неосвоенности российской территории, 70% которой не охвачено централизованным электроснабжением. В России перспективно создание автономных источников энергии на местных топливных энергоресурсах. При всей важности развития ветровой, солнечной, приливной, геотермальной энергетики, малых ГЭС, возобновляемая энергетика России должна строиться, прежде всего, на почти неисчерпаемых запасах биомассы (естественно, не только торфяной).

Крупнейшая лесная держава за годы перестройки и реформ в два раза сократила лесозаготовки. За этот период в больших объёмах стала заготавливаться нелегальная древесина. Её объёмы, по разным оценкам (Тишков, 2005; Шейнгауз, 2006), составляют от 15 до 100% сверх легальной заготовки. С учётом браконьерского рынка древесины, расчётная лесосека сильно недоиспользуется.

За 1990—2012 гг. посевные площади сельскохозяйственных культур в стране сократились на 41 млн га, то есть на треть от посевных площадей 1990 г. Это в целом экологически позитивный процесс, особенно в степных и лесостепных, безусловно перераспаханных районах страны.

Вывод из оборота сельскохозяйственных площадей происходит на периферии регионов и сопровождается интенсификацией землепользования в городах, пригородах и сёлах, то есть как раз там, где нагрузки и ранее были превышены. Выводимые из сельскохозяйственного оборота земли необходимо «устраивать». Они могут и должны выполнять другие социально-экономические и экологические функции: естественных кормовых угодий, рекреационные, охраняемых территорий. Неиспользуемые агроценозы покрываются зарослями сорной растительности и выступают рассадниками вредителей и болезней сельскохозяйственных культур. Выбытие земель из оборота должно сопровождаться повышением эффективности использования и улучшением экологического состояния сохраняющихся агроценозов, чего отнюдь не наблюдается. Из-за отсутствия средств не выполняются мероприятия по сохранению и повышению плодородия почв: агротехнические, агрохимические, мелиоративные, фитосанитарные, противоэрозионные.

Широкомасштабное запустение сельскохозяйственных земель, утрачивающих хозяйственную ценность и эстетическую привлекательность, наряду с депопуляцией сельской местности представляют реальную угрозу для формировавшихся столетиями сельских культурных ландшафтов России, являющихся её национальным достоянием.

Уменьшение нагрузки на природу произошло и в связи с сильным уменьшением поголовья сельскохозяйственных животных. По поголовью свиней нынешняя Россия (2012 г.) соответствует уровню 1957 г. Современное поголовье крупного рогатого скота составляет лишь 60% от поголовья 1916 г., а овец и коз сто лет назад в России было вдвое больше. Произошло изменение аграрного профиля регионов, а именно — сдвиг в сторону растениеводства. В 1980-е годы оно преобладало лишь в нескольких юго-западных, ныне доминирует уже в большинстве регионов страны. Произошло масштабное продвижение границ преобладания растениеводства в сельском хозяйстве от сухих степей до тундры (рис. 5).

Соотношение растениеводства и животноводства имеет важное экологическое значение. Оно определяет тип и интенсивность аграрных нагрузок на природу, пропорции между видами сельскохозяйственных угодий: пашней, сенокосами, пастбищами, и тем самым — облик современных сельских ландшафтов.

Вследствие обвального падения отечественного животноводства резко возрос импорт продовольствия (табл. 5). С.В. Рогачёв фиксирует внимание на том, что складывается своеобразная продовольственно-производственная цепочка, экономически и экологически невыгодная нашей стране: экспорт Россией минеральных удобрений (простых питательных веществ) — производство за рубежом мяса (сложных питательных веществ) и ввоз его в России. Формирование такой цепочки вряд ли можно считать «рациональным» включением в международное разделение труда.

Нынешняя продовольственная зависимость не просто унизительна для великой в прошлом сельскохозяйственной державы, это реальная угроза национальной безопасности. Немаловажно и то, что качество отечественного продовольствия зачастую пока ещё лучше зарубежного по показателям санитарной и экологической безопасности (Думнов, 2002).

Некоторые особо благоприятные для земледелия регионы (в первую очередь северо-кавказские и центрально-чернозёмные) получили возможность экспортировать зерновые культуры (экспорт Россией зерна увеличился с 15 тыс. т в 1993 г. до 18 млн т в 2011 г.) и семена подсолнечника, увеличив посевные площади этих культур. Монокультура «почворазрушающего» подсолнечника, — это подвид «биологического оружия». Она ведёт к истощению почв, развитию в посевах специфических вредителей и болезней.

Активизация экспорта продукции растениеводства на фоне обвального падения животноводства свидетельствует о закреплении сырьевой специализации страны, выпускающей продукцию с невысокой долей добавленной стоимости.

Серьёзную угрозу для агроландшафтов представляет резкое снижение использования удобрений. Применение органических удобрений за 1990—2011 гг. сократилось с 3,5 до 1 т/га. Из-за обвального уменьшения поголовья скота их просто некому производить. Малое количество скота нарушает гармонию между животноводством, производящим отходы, и земледелием, потребляющим их. К началу 1990-х годов на российских пахотных почвах был создан запас питательных веществ, но ныне баланс безнадёжно отрицательный. В России компенсация выноса питательных веществ из почвы с урожаем в 2003 г. составила: азота — 15%, фосфора — 15, калия — 5%. Прогрессирующая деградация почв связана и с резким, обвальным уменьшением объёмов известкования кислых почв (сокращение за 1990—2010 гг. в 24 раза), их гипсования (в 1590 раз) и культуртехнических работ на сельхозугодьях.

Современное земледелие базируется на управляемом двустороннем (дренаж плюс ирригация) регулировании гидрологического, термического и других почвенных режимов. В США такими системами охвачено 60% земель, в Германии — 50, а в России лишь 5% (Добровольский, Зайдельман, 2004). В постсоветской России мелиорируемые площади сокращаются, системы разрушаются. На ранее мелиорированных площадях развиваются деградационные явления: пожары на осушенных торфяных почвах, вторичное заболачивание, засоление. В итоге продуктивные угодья теряют свою хозяйственную ценность, а оставшиеся в обороте земли эксплуатируются в условиях стихийного, нерегулируемого режима почв. Это — один из признаков примитивизации отечественного сельского хозяйства.

Другим её свидетельством является кардинальное перераспределение производства между хозяйствами разных категорий. Если в 1990 г. хозяйства населения производили 27% продукции сельского хозяйства, то в 2011 г. — 44 (в 1998 г. даже 59%). Полевые обследования показали, что крестьянское землепользование в личных подсобных хозяйствах не столь экологично, как это может показаться на первый взгляд. В структуре их посевных площадей 2/3 составляют посевы картофеля, что препятствует ведению экологически рационального севооборота. Нарушаются технологии применения удобрений и пестицидов, что ухудшает фитосанитарное состояние агроэкосистем.

В пореформенный период личные подсобные хозяйства обеспечили выживание значительной части населения страны, но они неперспективны с позиций сельскохозяйственного развития. В этих хозяйствах господствуют примитивные технологии растениеводства и животноводства, тяжёлый физический труд, большей частью они мелкотоварные или совсем не товарные.

Тенденции территориальной организации природопользования

Отличительная черта современного периода — преимущественное «сжатие» российского ресурсного пространства, концентрация природопользования в центральных местах и хозяйственное запустение периферии. Эти тенденции проявляются на разных территориальных уровнях и в разных отраслях природопользования — в добывающей, лесной, рыбной промышленности, в сельском хозяйстве, на транспорте, в строительстве.

Происходит концентрация добывающей промышленности в ограниченном числе регионов. Если на первые 5 регионов в 1990 г. приходилось 37% добычи2, то в 2005 г. — 54%. А доля первой десятки (двадцатки) регионов за этот период выросла с 53 (71) до 67 (82)%. Этот процесс концентрации добывающей индустрии с экологической точки зрения оценивается негативно.

2 Под добычей здесь понимаются рассчитанные нами объёмы извлечения из земных недр вещества природы — минеральных ресурсов вместе с попутно извлекаемыми вскрышными, вмещающими породами, попутным газом и т.п.

Если в 1990 г. на два столичных региона приходилось 10% жилищного строительства России, то в 2011 г. — почти четверть, а в 2004 г. — почти треть (рис. 6). В пределах Московской обл. — нынешнего лидера по строительству — 55% строящегося жилья сосредоточено в 10-километровой зоне от МКАД.

Важнейшая причина и одновременно индикатор опустошения северных и восточных районов страны — сокращение в них численности населения. За 1990—2011 гг. оно составило, например, в Мурманской обл. — 34%, в Магаданской обл. — 60, на Чукотке — почти 70%.

В основных районах лесодобычи темпы снижения заготовок древесины больше, чем в прочих районах страны (рис. 7). Дальние лесосеки забрасываются, лесозаготовки концентрируются вблизи транспортных магистралей. В лесодефицитных районах, где леса сильно нарушены, наблюдается рост рубок. В горных районах, особенно на Северном Кавказе, идёт интенсивная вырубка средне- и низкогорных лесов и кустарников на дрова, вследствие этого увеличились площади селевых очагов.

За годы перестроек и реформ морского рыболовства Россия потеряла до 50% районов промыслов в Мировом океане. При общем сокращении уловов уловы в исключительной экономической зоне увеличиваются (Айбулатов и др., 2005).

Современные перевозки грузов по Северному морскому пути составляют лишь ¼ от уровня середины 1980-х годов, а поставки пиломатериалов из Игарки в Западную Европу — лишь 7% от объёма 1987 г. В глубоком упадке находятся отечественная речная навигация и местная авиация. В настоящее время Москва занимает около ¾ рынка авиаперевозок (в СССР не более 25%).

В то же время в 2000-е годы усиливается очаговое вовлечение в хозяйственный оборот экспортных природных ресурсов в районах нового освоения, главным образом на севере России. Среди крупных проектов по освоению недр в постсоветской России: добыча нефти и газа на Ванкорском нефтегазовом, Юрубчено-Тохомском нефтегазоконденсатном (оба — Красноярский край), Талаканском нефтяном (Якутия) месторождениях, на шельфе Охотского, Каспийского, Балтийского и Баренцева морей, продвижение газодобычи в Ямало-Ненецком а.о. на север, подготовка к освоению бокситов Тимана и др.

Очаговое освоение ресурсов становится всё более деконцентрированным. Сейчас уже нет таких новых гигантских месторождений, как Самотлорское, Уренгойское, Медвежье. В начале 1970-х годов средняя величина запасов открываемых месторождений нефти в Западной Сибири составляла 77 млн т (в РСФСР — 30 млн т), ныне — 1 млн т. Налицо признаки поздней стадии жизненного цикла в главном «валютном цехе» страны — Западносибирской нефтегазоносной провинции. На единицу добываемых ресурсов приходится всё больше внутри- и межпромысловых трубопроводов, где не менее 1% добываемой нефти разливается.

На фоне сокращения транспортной работы (за постсоветский период в 2—3 раза), снизившего вредное воздействие на придорожные ландшафты на межселенных территориях, наблюдается «трубопроводно-портовый бум», вызывающий перемещение транспортных экологических угроз к морским акваториям и их приближение к российским границам. Это газопроводы: «Голубой поток», «Северный поток», «Ямал—Европа», строящиеся Бованенково—Ухта, Ухта—Торжок, «Южный поток»; проекты газопроводов «Голубой поток-2», «Сила Сибири»; Сахалинские трубопроводы; нефтепроводы Восточная Сибирь—Тихий океан, Ю. Хыльчую—Варандей, Харьяга—Индига (проектируемый); Балтийская трубопроводная система (Кириши—Приморск); Приморский нефтеперевалочный порт; нефтяные терминалы Витино (Мурманская обл.), пос. Приводино (Архангельская обл.), бухта Варандей и др.

«Вся история России связана с освоением огромной суши. Это её функция, или, если хотите, миссия» (Сысоева, 2007). Освоение новых минеральных богатств отвечает основной «магистрали» развития страны, но с важной оговоркой. Ключевой инновацией современного мира стал экологический императив. Разнообразие российских ландшафтов должно быть бережно освоено при тщательном учёте пространственно-временных особенностей их устойчивости к техногенезу. Освоение — это не экспансия горнодобывающих производств, оставляющих после себя техногенную пустыню. Экологичное освоение предполагает обустройство территории, организацию на ней туристических и рекреационных зон, охраняемых территорий разного уровня охраны, органического сельского хозяйства, прогрессивных средств транспорта и связи, традиционных промыслов малых народов и т.п.

Пока принципы устойчивого развития не вошли в практику отечественного природопользования. Новые добывающие предприятия должны отличаться высокой степенью экологичности. Однако это далеко не всегда так. Новые районы добычи нефти в Ханты-Мансийском а.о. не охвачены сетью предприятий по утилизации попутного нефтяного газа. На вновь вводимых нефтепромыслах степень использования этого газа приближается к нулю. Только на старых, хорошо обустроенных промыслах она может составлять 60—90%.

На северо-восточном шельфе Сахалина, где районы нефтегазоразработок совпадают с районами рыбного промысла и местами нагула охотско-корейской популяции серого кита (экологически ценного вида), в море сбрасываются загрязняющие буровые растворы. Ныне в этих районах уже не нагуливают серые киты, наблюдались значительные заморы восточно-сахалинской сельди (Бакланов, Качур, 2008).

Российские нефтегазовые месторождения арктического шельфа следует рассматривать как ресурс будущих поколений. Их разработка в ближайшие 10—20 лет нецелесообразна в силу ряда причин, в частности связанных с трансформацией климата. Его изменения проявляются в учащении экстремальных опасных явлений, чреватых авариями с экологическими последствиями. Суровые, но стабильные природные условия требуют больших затрат, зато не сопряжены с малопредсказуемыми последствиями. В геополитических целях требуется «эффективное присутствие» на территории — инфраструктурное обустройство навигации в арктических районах, интенсификация информационного этапа их освоения (геологоразведка, мониторинг и т.п.). Колоссальные капиталовложения, требуемые для новых шельфовых проектов, целесообразно направить на повышение коэффициента извлечения нефтегазовых ресурсов на уже разрабатываемых месторождениях.

Сжатие освоенного пространства, вторичное экономическое опустынивание территории — это вроде бы очевидный плюс с экологических позиций. Но нельзя не учитывать, что огромные, далеко ещё не освоенные (по В.И. Далю — не свои) природные ресурсы России, включая её территорию, вряд ли останутся вне поля зрения других стран в условиях острого ресурсного дефицита в мире. Проблема формирования «белых пятен» на экономической карте страны требует тщательной проработки и с общих социально-экономических, и с геополитических позиций. В ходе перестройки и реформ была разрушена в целом неплохая советская система территориального проектирования, охватывающая всю пространственную вертикаль — от схем развития и размещения производительных сил, расселения населения страны до схем и проектов районной планировки, генеральных планов городов и других населённых мест.

Природный и социальный капитал

Природные ресурсы служат лишь предпосылками социально-экономического развития. Главное же богатство страны — это творческий потенциал народа, накапливаемый поколениями уровень общекультурной и профессиональной компетенции всего населения. В нашей стране имеется всё необходимое для того, чтобы претендовать на место в авангарде мировой экономики. Кроме громадных природных ресурсов, предпосылками для этого выступают: высокий образовательный и культурный уровень населения; заделы в научно-технических областях и даже ведущие в мире позиции в ряде передовых отраслей; историческое наследие — развитая промышленная, транспортная и городская инфраструктура.

Ключевое направление — замена материальных ресурсов интеллектуальными. Стратегические экономические цели заключаются в специализации на инновационных наукоёмких отраслях, требующих огромных интеллектуальных, а не природных ресурсов. В отличие от материального производства, при производстве научных знаний, информационных технологий, компьютерных программ и «ноу-хау» отсутствуют такие негативные следствия роста, как исчерпание сырья и экологические проблемы.

Анализ динамики занятости населения в постсоветский период показывает, что Россия движется к постиндустриальному обществу: число занятых сокращается в материальном производстве и растёт в сфере услуг. Постиндустриальное развитие «по-русски» вылилось в сокращение доли занятых в «прогрессивном» секторе сферы услуг (образование, наука, здравоохранение и культура) при разрастании «торгово-финансово-бюрократического флюса»3. Такая динамика не соответствует задачам инновационного, информационного, экологически ориентированного развития страны.

 

3 Клюев Н.Н. Сервисный сектор в России (иллюзорный прогресс) // География, № 12/2006.

 

Важнейшей с геополитических позиций и экологически щадящей формой освоения территории выступает её научное изучение. На мировом рынке ХХI в. разворачивается интеллектуальная битва между знанием и незнанием, включая и знания, получаемые науками о Земле.

 

Выводы

1. Природно-ресурсная и природно-экологическая самодостаточность России благоприятствует её устойчивому развитию. Общепланетарную роль российской территории как главной «очистной установки» планеты нужно использовать для упрочения российских позиций в международных отношениях, тем более что вес экологических факторов в глобальной политике неуклонно возрастает.

2. Неблагоприятные особенности географического положения нашей страны — «бремя пространства и бремя природы» — затрудняют её «фронтальное» включение в международное разделение труда. Нужно усилить достоинства местоположения России и сгладить его недостатки, например, построить железнодорожные и морские супермагистрали «из англичан в японцы», а также создать центральное звено единой энергосистемы Евразии.

3. За годы перестроек, кризисов и реформ обостряется проблема информационного обеспечения природно-ресурсного комплекса страны. Разработка минеральных богатств в основном базируется на запасах, разведанных ещё советскими геологами, что грозит скорым сырьевым кризисом. Резко сократились программы мониторинга природной среды. Наведение порядка в «бухгалтерском» учёте природных ценностей — важная задача государственного управления, в её решение географы могут и должны внести немалый вклад.

4. В постсоветские годы в российской экономике усиливается роль природно-ресурсного комплекса, в его составе возрастает значение отраслей, базирующихся на минеральных ресурсах. При этом растут разрывы между добычей минерального сырья и его переработкой, между добычей и внутренним потреблением. Увеличивается экспортная ориентация природно-ресурсной сферы.

Главным лозунгом внешнеэкономической стратегии России должно быть снижение до минимума поставок любого сырья за границу. Богатства российских недр — мощный рычаг, который нужно использовать, но не для «латания дыр» в хозяйстве, а для подъёма экономики, коренного обновления технической базы, внедрения ресурсосберегающих и природоохранных технологий, отвечающих задачам инновационного рывка и современным экологическим вызовам.

5. В условиях систематического уклонения российского государства от выполнения социальных функций бедное население России выживает за счёт чрезмерной эксплуатации биологических ресурсов (Тишков, Клюев, 2010) — почвенного плодородия, браконьерства, незаконных рубок леса, самозаготовок дров, самозахвата земель. На другом социальном полюсе богатое меньшинство российского общества «процветает» во многом за счёт эксплуатации ресурсов литосферы.

В экспортноориентированном минерально-сырьевом комплексе наблюдается расширение ресурсного пространства — вовлечение в эксплуатацию новых ресурсов Восточной Сибири, Дальнего Востока, Севера и шельфовых областей. В противовес этому использование возобновимых ресурсов (биологических, почвенных, агроклиматических, водных), а также нерудных стройматериалов, потребляемых внутри страны, всё более стягивается в компактные ареалы вблизи центральных мест, ориентируется на использование «лучших земель».

Некомпенсируемое (внесением удобрений) земледелие, «проедание» почвенного плодородия сопровождается концентрацией сельского хозяйства на лучших землях, выводом из хозяйственного оборота менее продуктивных земель. Истощительное использование лучших земель чревато быстрым их превращением в бедленды, в дальнейшем неизбежно перемещение сельского хозяйства на менее плодородные земли, их последующая «бедлендизация».

Принципиально важно предпринять усилия по реанимации отраслей, базирующихся на возобновимых ресурсах и сильно пострадавших в ходе кризиса и реформ: сельского, лесного, водного, рыбного хозяйства. Именно эти хозяйственные отрасли в первую очередь «обустраивают» территорию страны.

6. В растущем внимании внешнего мира к несправедливой диспропорции между огромной малоосвоенной российской территорией, богатой природными ресурсами, и относительно скудным населением заключена реальная угроза национальной безопасности России.

В настоящее время провозглашён лозунг модернизации России. Основной упор делается на опережающем развитии нашей страны на основе нового технологического уклада — биотехнологий, нанотехнологий, солнечной энергетики и т.д. (Глазьев, 2012). Имеется в виду некий инновационный прыжок из ресурсообеспечивающей зоны мировой экономики в технологический авангард планеты.

Этот рецепт более подходит странам, которые меньше по территории, компактнее и однороднее, чем Россия. Во-первых, сугубо инновационное развитие — «точечное», не фронтальное. По мере становления «локомотивов роста» будут усугубляться контрасты между этими островами экономики знания и экономикой выживания на огромной территории обездоленной, деградирующей периферии. В условиях пореформенной России нет механизмов поддержки периферии, а упомянутые «локомотивы» преимущественно воспроизводят рост в пределах собственной городской черты. «Точечное» развитие — реальная угроза дезинтеграции страны. Нашей стране нужны не только новые наукограды, но и новая инфраструктура, которая и в советский период не отличалась развитостью, а в постсоветское время чрезвычайно износилась.

Во-вторых, Россия ещё надолго останется сырьевой державой из-за невозможности немедленного и кардинального обновления производственного потенциала и сокращения доли сырьевого сектора в экономике страны. Надо заниматься именно технологиями сырьевого сектора, природопользования, переработки минерального сырья и вообще природных ресурсов, природосберегающими технологиями и техникой, а также рационализацией территориальной организации природопользования. Отсюда, в частности, вытекает приоритет в отечественной научной сфере наук о Земле, в том числе географии и геоэкологии.

 

Таблица 5 Импорт Россией продовольственных товаров

 

Продукты Количество, тыс. т Стоимость, млн долл. США
1993 г. 2000 г. 2005 г. 2011 г. Изменение за 1993—2011 гг., раз 1993 г. 2000 г. 2005 г. 2011 г. Изменение за 1993—2011 гг., раз
Мясо свежее и мороженое (без мяса птицы)

85,1

517

1340

1429

16

116

591

1956

5284

45

Мясо птицы свежее и мороженое

73,9

694

1329

493

6

72,9

376

865

750

10

Рыба свежая и мороженая

43,5

327

787

710

16

10,9

125

817

1891

173

Молоко и сливки сгущённые

14,6

76,6

146

179

12

37,5

63,9

247

499

13

Масло сливочное и прочие молочные жиры

70,1

70,8

133

135

2

95,3

98,3

245

601

6

Составлено по данным: Рос. стат. ежегодник, 1994; 2012

 

 

Литература

 

Айбулатов Н.А. и др. Природопользование в прибрежной зоне морей России // Известия РАН. Серия геогр., 2005.

Алдошин С.М. Достижения и инновационные перспективы химической науки // Вестник РАН, № 6, 2012. С. 499—514.

Алексеев В.Р. Талая вода — криогенный ресурс планеты // География и природные ресурсы № 1. 2012. С. 24—31.

Арбатов А.А. Циклы нефтяной зависимости // Россия в глобальной политике, № 2, 2005.

Атлас Ханты-Мансийского автономного округа. М., 2004, Т. II.

Бавлов В.Н. Основные задачи геологоразведочных работ в 2005 г. // Использование и охрана природных ресурсов в России. № 2. 2006. С. 48—56.

Бакланов П.Я., Качур А.Н. Экологические угрозы и эколого-географические ограничения природопользования на Дальнем Востоке // Изменение окружающей среды и климата: природные и связанные с ними техногенные катастрофы. Т. 3. М., 2008. С. 219—230.

Бедрицкий А.И. О реализации Морской доктрины Российской Федерации в области информационного обеспечения морской деятельности // Использование и охрана природных ресурсов в России. № 6. 2004. С. 45—52.

Бессмертных А.В., Зайченко А.М. Развитие распределённой энергетики // Вестник РАН. № 9. 2012. С. 823—832.

Водные ресурсы России и их использование. СПб.: ГГИ, 2008. 596 с.

Глазьев С.Ю. О стратегии экономического развития России на ближайшую и среднесрочную перспективы // Государственная политика и управление современной России в сфере экономики. Матер. научн. семинара. Вып. 3 (50). — М.: Научный эксперт, 2012. С. 6—40.

Добровольский Г.В., Зайдельман Ф.Р. Объект мелиорации: почва или земля? // Использование и охрана природных ресурсов в России. — 2004. — № 3. С. 50—56.

Долгинова В.А. Российский рынок минеральных удобрений и средств защиты растений // Использование и охрана природных ресурсов в России. № 4. 2009. С. 19—23.

Думнов А.Д. Статистика окружающей природной среды: генезис, предмет и задачи изучения, информационно-аналитический аппарат // Использование и охрана природных ресурсов в России. № 3. 2002. С. 36—62.

Думнов А.Д., Борискин Д.А. Некоторые итоги внедрения Общероссийского классификатора видов экономической деятельности для природно-ресурсного комплекса России // Использование и охрана природных ресурсов в России. № 5. 2007. С. 5—8.

Думнов А.Д., Борискин Д.А. Некоторые проблемы статистики минерально-сырьевой базы и геологоразведочных работ в современной России // Использование и охрана природных ресурсов в России. № 2. 2010. С. 9—12.

Изменения окружающей среды и климата: природные и связанные с ними техногенные катастрофы. — М.: ИГЕМ РАН, 2007. — 200 с.

Кашин В.И. Природные ресурсы как часть национальных богатств России // Использование и охрана природных ресурсов в России. № 5. 2009. С. 3—7.

Козловский Е.А Дальний Восток: геополитическая ситуация, минерально-сырьевой потенциал и поиск решений // Использование и охрана природных ресурсов в России. № 2. 2007. С. 15—17.

Коммерсантъ. 13 февр. 2012 г.

Коммерсантъ. 30 мая 2013 г.

Котляков В.М., Тишков А.А. У истоков отечественной академической географии // Вестник РАН. № 10. 2011. С. 925—930.

Кузык Б.Н. Россия и мир в ХХI веке. М.: ИЭС, 2006. 640 с.

Левёров Н.П. Топливно-энергетические ресурсы // Вестник РАН. № 5. 2006. С. 398—408.

Нефть и газ. Приложение к газете «Коммерсантъ». № 161. 2012.

Оганесян Л.В. Об оценке состояния минерально-сырьевой базы и геологической службы России // Использование и охрана природных ресурсов в России. № 4. 2008. С. 8—14.

Приваловская Г.А., Рунова Т.Г. Территориальная организация промышленности и природные ресурсы СССР. — М.: Наука, 1980. — 253 с.

Проблемные регионы ресурсного типа: экономическая интеграция европейского северо-востока, Урала и Сибири. Новосибирск: ИЭОПП, 2002. — 356 с.

Пространственные и временные тенденции социально-экономических процессов на российском Севере. М., Сыктывкар. 2012. — 344 с.

Развитие экономического потенциала северных регионов России. Апатиты: Изд-во Кольского научн. центра РАН, 2011. — 201 с.

Рос. стат. ежегодник. 1994 / Госкомстат России. 1994. — М. — 799 с.

Российский статистический ежегодник. 2012 г. / Федеральная служба гос. статистики — http://www.gks.ru/bgd/regl/b12_13/Main.htm

Россия и страны мира. 2012 г. / Федеральная служба гос. статистики — http://www.gks.ru/bgd/regl/b12_39/Main.htm

Савельева И.Л. Редкоземельная промышленность России // География и природные ресурсы. № 1. 2011. С. 122—128.

Север как объект комплексных региональных исследований. Сыктывкар, 2005. — 512 с.

Симчера В.М. В безопасности ли экономика современной России? // Безопасность России. Экономическая безопасность: вопросы реализации государственной стратегии. М.: МГФ «Знание». С. 88—102.

Сысоева Н.М. Процессы хозяйственного освоения Сибири и современные проблемы территориального развития // География и природные ресурсы. № 3. 2007. С. 37—41.

Тишков А.А. Биосферные функции природных экосистем России. — М.: Наука, 2005. — 309 с.

Шейнгауз А.С. Дальневосточный лесной экспорт // Проблемы устойчивого использования трансграничных территорий. — Владивосток, 2006. С. 146—149.


Нет комментариев к записи “Новейшие тенденции природопользования в России: экологические последствия
Оставьте свой комментарий:

Полное имя

Адрес e-mail (без публикации)


Комментарии из соц. сетей:
Просмотров: 628
Поставь оценку!
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд
Loading ... Loading ...

Mygeog.ru © 2009 - 2016